Создаем браслет «В мерцании светил…»

Модное ожерелье за час!

Здравствуйте! Сегодня хочу поделиться с вами этапами создания очень модного в этом сезоне ожерелья с цепями!

Этот мастер-класс рассчитан больше на начинающих хэндмейдеров, поскольку это ожерелье не требует сложных навыков! Но, буду рада видеть и опытных Мастеров, которых заинтересовала моя работа))

Итак, начнем! Для ожерелья нам понадобится: чешский бисер трех цветов, две крупные бусины, цепь, магнитная застежка, два колпачка, пины, игла для бисера, капроновая нить

1. Набираем на нить бисер вперемешку, около полутора метров

2. При помощи пина собираем нити и фиксируем, надеваем колпачок

3. Загибаем второй конец пина

4. Вдеваем в образовавшееся ушко второй пин

5. Надеваем на него бусину, второй конец пина фиксируем на крайнем звене цепочки

6. Для второй половины пучка бисерных нитей повторяем пункты 2-4. Далее надеваем на пин бусину, второй его конец фиксируем на магнитном замочке

7. Вторую половину магнитного замочка закрепляем пином на цепочке

Ожерелье великолепно смотрится с блузками, платьями, кофтами с горлом!

Это стильное и оригинальное ожерелье станет прекрасным дополнением как повседневного, так и праздничного образа!

Дополнение в виде бантика из ленты добавит образу женственности, нежности и романтики!

Такое же ожерелье, но в другой цветовой гамме!

Высоцкий. «Среди миров, в сиянии светил».

Создаем браслет «В мерцании светил…»

Фото Вадима Зубарева

ВЕРА ЗУБАРЕВА ● ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

В иллюминаторе были звёзды. Всего 35,000 футов над Землёй, а они уже смотрятся гораздо крупнее, значительнее, ярче. Неужели такое ничтожное по вселенским масштабам расстояние способно повлиять на общую панораму? Или это мне только кажется? А может, всё дело не в близости звёзд, а в том, что Земля становится дальше? Может, ослабленная связь с Землёй и обостряет присутствие небесного, делая его более ощутимым, весомым? Земля и земное естественным образом притягивает всё к себе, включая и мысли о насущном. Сказано ведь, что Бог творил мир сей вместе с Землёй, и кое-что она сама произвела по Его велению:

МИХАИЛ ЭПШТЕЙН ● ДЕВУШКА С КРАСНОЙ КНИГОЙ ● O ЛЮБВИ, СЛУЧАЕ И ВОЗМОЖНЫХ МИРАХ

Появилась облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет…

Один философ возвращался с конференции, на которой выступил с необычным докладом, состоящим только из вопросительных предложений. Так было задумано: философ не может и не должен ничего знать о мире, его дело – ставить под вопрос известное, как если бы оно было неизвестным.

Философ сел на первую, предрассветную электричку, чтобы успеть к поезду дальнего следования, и, расслабленный усилием вчерашнего дня, рассеянно перелистывал бесплатный журнальчик, почти машинально захваченный из булочной, где он перед отъездом пил кофе. Журнальчик был для любителей мистики и волшебных исцелений и назывался то ли «Судьба», то ли «Новый век».

ЛЮДМИЛА ШАРГА ● МЕЖМИРЬЕ ● СТИХИ

Я не хочу умереть. Я хочу не быть.
Марина Цветаева
реки текущие вспять
люди зовут зеркалами
заглядывают туда
чтобы себя увидеть
а видят лишь отражения
живущие странной жизнью
люди охотно им верят…
просто они забыли
чтобы себя увидеть
в себя и нужно глядеться

БОРИС КУШНЕР ● ПРОСТРАНСТВО. ВРЕМЯ. ЗВЁЗДЫ ● СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

ВАРИАЦИЯ-8

Она ворвалась в клубах пара,
За нею рвался птичий гам –
Внезапно, как ожог бекара
В потоке ре-минорных гамм.

Она сияла снежной пылью
Своих немыслимых ресниц
И пылкой тягой к разностилью
Вне общепризнанных границ.

ИРИНА РОДНЯНСКАЯ ● ДНЕЙ МИНУВШИХ АНЕКДОТЫ

(Поэма Олега Чухонцева как история любви)

Поэму «Однофамилец» я услышала в чтении автора вскоре после того, как она была написана в 1976 году, – в Малеевке (тогдашнем Доме творчества писателей), в узком кругу, куда я «проникла» благодаря знакомству со старшими слушательницами – Ириной Александровной Питляр и Еленой Сергеевной Вентцель, она же И. Грекова (обе ныне покойные). В отличие от дебютного представления поэмы А. И. Цветаевой и ее друзьям (о чем вспоминает автор в книге, о которой пойдет речь), на сей раз она была встречена единодушным одобрением, но я-то вдобавок пережила акт идентификации с родственным мне духом; это было – мое.

ИГОРЬ ПАВЛОВ ● ПРОНИКНОВЕНИЕ В ТИШИНУ ● СТИХИ

В декабре – в неизвестном году –
Я приду к тебе; снова приду.
Я приду к тебе, вкрадчив, – как врач,
Я приду к тебе, нежен, – как нож.
Прикачусь, как доверчивый мяч,
И замру, – успокоюсь у ног…

Я приду к тебе – истинный бард
С полумертвой седой бородой.
Отрекусь от созвездий, от карт,
Буду счастлив забытой игрой.

ТАТЬЯНА КАСАТКИНА ● РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО ● ЭССЕ

Самое важное для меня в событии Рождества выговорено двумя апостолами Православия: в XX веке – митрополитом Сурожским Антонием, в XIX веке – Ф.М. Достоевским, – и древним песнопением Рождества, звучащим на рождественских службах в Православной Церкви.

Митрополит Сурожский Антоний говорит: Рождество Господне свидетельствует о том, что Бог берет на Свои плечи все последствия всех падений и всех искажений Своего творения. Он делает создание Свое свободным, независимым от Себя до такой степени, до какой оно пожелает быть независимым, но последствия ошибок этого свободного создания Он не возлагает только и окончательно на его плечи – Он подставляет Свое плечо, он берет на Себя все последствия греха (который и есть – огрех, ошибка; по-гречески, буквально – промах).

БОРИС ЮДИН ● СВИРЕЛЬ ВЕТРА ● СТИХИ

Распахнут полуночный полог,
Чтоб виден был планетный ход.
И астроном, как стоматолог,
Заглядывает бездне в рот.

Скучает книжка под подушкой,
Луна на реку пролита.
Мерцает ёлочной игрушкой
Моя картонная звезда.

Больных в кроватях лихорадит,
Ждёт осени поблекший сад,
О предстоящем звездопаде
Младенцы в роддомах кричат.

ЭЛЛА ФУРМАНСКАЯ ● ФЕЯ АПЬТЕНБУРГСКОГО ЗАМКА ● ПРОЗА

Ясно-морозный январский день сменился голубоватыми сумерками, стремительно перетекшими в густую тьму. Вышколенная прислуга бесшумно зажгла свечи в тяжелых серебряных канделябрах. Их ровный золотистый свет озарил голубой штоф на стенах и женскую фигуру у окна. Ее сиятельство княгиня Каролина Сент-Витгенштейн с нетерпением ждала управляющего пана Казимира, посланного из имения Вороницы на Подолье в Киев со строжайшим приказом — купить билеты на все концерты господина Листа.

НАТАЛЬЯ ЛАЙДИНЕН ● ЗВЕЗДНЫЙ ХРАНИТЕЛЬ ● СТИХИ

Видится долгий зарницы всполох.
Скалы и облака над кручей.
Страсти отсыревает порох.
Встреча – это судьба и случай.

Сердце становится огнеупорным
В призрачной череде событий.
Чувство не принимает формул,
Цветом напоминает литий

И сотни лет пульсирует в камне,
Приоткрывая другое зренье.
Только любовь растворяет карму,
Узел смертей и усмешку змея.

ЕЛЕНА МАТУСЕВИЧ ● ОТПУЩЕНИЕ ГРЕХОВ ● РАССКАЗЫ

Нет, я все-таки пойду. Не хочется, ломится, ленится, нежится, держит. Нет, надо. Для Нее, из-за Нее, как будто с Ней. Тихо закрыть дверь, мои спят. Дождь, лужи, прыг-прыг, троллейбус, любимый, вечный, десятка. Пришла, надеваю платок. Слева, в глубине, вялая вереница блеклых платков и трясущихся голов. У Нее тоже дрожала голова, я это впервые заметила в 5 лет, в автобусе, только потому, что мне пришлось сесть сзади. Я как будто и сейчас еще сижу в том самом автобусе. А тогда я сразу поняла значение моего открытия: я сильнее Ее, а значит, надеяться мне больше не на кого. Она не может перестать трести головой. Она никогда не перестанет.

Очередь на исповедь, самая странная из очередей. Несколько мужчин, неподвижных, никто ни на кого не смотрит. Очередь длинная, по бокам есть стулья. Старушки присаживаются или опираются о стену. Чистые платья, плохая обувь. Женщина с азиатскими чертами, в завязанном иначе платке, беззвучно плачет в стороне, закрыв лицо руками.

«Среди миров, в мерцании светил» (Яков Хелемский)

Талант предвиденья

Михаил Светлов в свойственной ему шутливой манере однажды произнес:

— Мне кажется, что я обнаружил в себе способности ясновидца. Судите сами. В свое время я написал «Гренаду». А ровно через десять лет в Испании вспыхнула гражданская война. И наши добровольцы устремились туда — сражаться на стороне антифашистов. Наивная мечта моего романтического хлопца стала явью. Затем я написал для одного фильма песню о Каховке. И что же? Впоследствии там стали сооружать грандиозную электростанцию. По-моему, политики, строя свои дальнейшие планы должны советоваться со мной. Но они почему-то с этим не спешат. — Сказано не всерьез, с присущей Михаилу Аркадьевичу самоиронией.

Но шутки шутками, а читатели не раз убеждались в том, что большим художникам дана особая прозорливость. Это свойство, чаще всего неосознанное, вызвано остротой воображения, интуитивным дальновидением.

Вспомним хрестоматийные примеры. Блоку задолго до первой воздушной бомбардировки пригрезился «ночной летун во мгле ненастной земле несущий динамит». Андрей Белый в поэме «Первое свидание», написанной в самом начале двадцатых, предсказал появление грозной ядерной энергии: «Фантомный бес, атомный вес, огромных космосов волна». Даже терминология в какой-то мере предугадана. Маяковский, предощущая неизбежность революционного взрыва, писал: «Грядет шестнадцатый год». Дата назначена почти точно.

Откроем сборник Марины Цветаевой «Лебединый стан». Страстно звучит ее заклинание:

За отрока, за Голубя, за Сына
За царевича младого Алексия
Помолись, церковная Россия.

Очи ангельские вытри,
Вспомни, как пал на плиты
Голубь углицкий Димитрий.

…Грех отцовский не карай на сыне,
Охрани, крестьянская Россия
Царскосельского ягненка Алексия.

Под стихотворением дата — «4 апреля 1917. Третий день Пасхи». Пронзительные эти строки написаны почти за полтора года до кровопролития в Ипатьевском доме!

Пастернак в своей известной поэме подарил ясновидческие слова лейтенанту Шмидту, обращенные обвиняемым к своим судьям:

Наверно, вы не дрогнете,
Сметая человека.
Что ж, — мученики догмата,
Вы тоже — жертвы века.

В этой тираде заключен двойной смысл. Найден тончайший поэтический ход. Слова Шмидта относились скорее к будущему. Строки Пастернака, написанные два десятилетия спустя, читаются как иносказание, адресованное наступающим годам. Октябрьская революция вот-вот начнет пожирать собственных детей. Палачи, которые в тридцатых пошлют на смерть невинных людей, вскоре сами отправятся вслед за ними. Удивительная прозорливость поэта. Поразительное решение — вложить в уста Шмидта то, что нельзя напрямую высказать сегодня.

Да не удивится читатель, что я привлекаю его внимание к поэту ныне несправедливо забытому. К Владимиру Луговскому, чьи запасники отнюдь не пусты.

Да, у него в стихах было немало риторики и бравады, хватало и конформизма. Но остались его лирические удачи. Они есть в его ранних сборниках, в книге «Солнцеворот», в лучших главах «Середины века». Наконец, прекрасна его поэма «Алайский рынок». Опубликованная посмертно, она открыла нам другого поэта. В этом творении, написанном «в стол», на излете жизни, щедро соединились порывистое покаяние и талантливое искупление прежних грехов. Критики эту вещь, конечно, проглядели. Зато ее высоко оценил Евтушенко и включил в свою антологию «Строфы века». Но сейчас я хочу напомнить раннее стихотворение Луговского «Кухня времени», посвященное Багрицкому. Созданное в двадцать девятом году, оно поражает неожиданным для того времени предсказанием:

Мы в дикую стужу, в разгромленной мгле
Стоим на летящей куда-то земле,
Философ, солдат и калека.

Над нами восходит кровавой звездой
И свастикой черной, и ночью седой
Средина двадцатого века.

Как точно и жестко найдено метафорическое определение бедствий, ожидавших нас в грядущие десятилетия — черная свастика и кровавая звезда. А ведь эти строки написаны поэтом, тогда вполне лояльным к окружающей реальности. Поразительный образец непредсказуемого озарения, художнической интуиции.

Но обратимся к временам не столь отдаленным, хотя по нынешним временам тоже довольно давним.

Как сегодняшнее звучит стихотворение Леонида Мартынова, написанное в 1960 году:

Где-то там испортился реактор
И частиц каких-то напустил.
Известил о том один редактор,
А другой
Не известил.
И какой-то диктор
Что-то крикнул,
А другой об этом ни гу-гу.
Впрочем, если б
И никто не пикнул,
Я молчать об этом не смогу.

Легко подсчитать, что эти тревожные строки возникли более чем за четверть века до чернобыльской катастрофы.

Вот еще одно давнее мартыновское стихотворение «Обещания», звучащее и ныне злободневно:

Обещают,
Обещают
Быть сердечней,
Быть гуманней.
Никогда
Не обнищают
На вещанье обещанья.
… Нету берега песчанней
Бесконечных обещаний,
Нет печальней и туманней
Этих вечных обещаний.

А разве не сегодняшним «левым» депутатам Думы адресованы такие строки того же Мартынова:

Хотят обратно повернуть:
— Авось удастся.
Направленный в обратный путь
Корабль затрясся.
. Как будто новый курс берет,
Но в самом деле
Он движется кормой вперед
Всё к той же цели.
… Хотят обратно повернуть,
Но поздно, поздно!

Естественно, что поэты в своих предощущениях не могут обойти и самую близкую им сферу — будущее литературы и смежных искусств.

Вот пример не менее разительный — стихотворение Новеллы Матвеевой, обращенное к будущему собрату по творческим исканиям:

Не пиши, не пиши, не печатай
Хриплых книг, прославляющих плоть.
От козлиной ноги волосатой
Упаси твою лиру Господь.

Не записывай рык на пластинку
И не шли
К отдаленной звезде
В серебристую дымку
Инстинкты
И бурчанье в твоем животе.

Грядущему приверженцу «козлоногости» дается резкий совет:

…Бедный мастер,
Закинь карандаш!
Отползай поскорее к затону,
Отрасти себе жабры и хвост,
Ибо путь от Платона к планктону
И от Фидия к мидии — прост.

Это написано тоже в шестидесятых. За прошедшие десятилетия стихотворное предостережение обрело новую силу. Опасения сбылись. Пестрые обложки эротически-детективного чтива, крикливая «попса», заполонившая телеэкран и радио, пошлость, спрессованная в компакт-диски, ежедневно напоминают о мудрой дальновидности Матвеевой. Путь от Платона к планктону пройден стремительно. Слово искусство заменено понятием шоу-бизнес. Вместо артиста появился шоумэн. Бездумные, но агрессивные романы пекутся мгновенно, как шашлыки на рыночных мангалах. Чувство заслонено инстинктом.

Мольба поэта не всеми услышана. Но феномен художнической проницательности необорим. Как непобедима и наша многострадальная культура. А эпидемия безвкусия и вульгарности, фальшивый блеск «раскрученных звезд» — весь этот балаган, будем надеяться, сам себя изживет. Он уже начинает осточертевать даже былым поклонникам — телевизор все чаще выключается.

Бесконечен перечень вспышек поэтической прозорливости. Они существуют. В них может даже почудиться нечто колдовское. Но истинное творчество всегда — волшебство, будь то стихи Цветаевой, музыка Скрябина, проза Булгакова, фильмы Андрея Тарковского.

Созданное «на все времена» включает в себя и дар предчувствия. И нередко этот дар оборачивается личным трагизмом, ибо он может коснуться и собственной судьбы. Но об этом — в следующей главе.

Цена прозорливости

В мемуарном очерке Евгения Евтушенко о Пастернаке приводятся слова Бориса Леонидовича, прозвучавшие как наказ молодому поэту: «Никогда не предсказывайте

свою трагическую смерть, ибо сила слова такова, что она самовнушением приведет вас к предсказанной гибели. Вспомните хотя бы, как неосторожны были со своими предсказаниями Есенин и Маяковский».

Пастернак мог бы обратиться и к скорбному опыту Пушкина и Лермонтова, предсказавших собственную гибель на дуэли в своих творениях. Он ограничился современными классиками. Но впоследствии сам нарушил свое предупреждение, написав несравненный «Август», во всех деталях разглядев свое будущее прощание с миром.

Вы шли толпою, врозь и парами,
Вдруг кто-то вспомнил, что сегодня
Шестое августа по-старому,
Преображение господне.
…В лесу казенной землемершею
Стояла смерть среди погоста,
Смотря в лицо мое умершее,
Чтоб вырыть яму мне по росту.

Строки поэтов, проникнутые предощущением своего ухода, поражают жестокой точностью обстоятельств. Как тут не вспомнить стихотворение Гумилева «Рабочий»:

…Все его товарищи заснули,
Только он один еще не спит,
Всё он занят, отливая пулю,
Что меня с землею разлучит.

…Упаду, смертельно затоскую,
Прошлое увижу наяву.
Кровь ключом захлещет на сухую,
Пыльную и мятую траву.

браслет из бусин

Тот же траурный мотив звучит в стихотворении «Ты и я»:

И умру я не на постели
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще.

Плюща не было. Но пыльная и мятая трава у дикой щели близ деревни Бернгардовка — последнее, что увидел Гумилев в августе двадцать первого.

Андрей Белый двадцати семи лет от роду, пройдя ровно половину отмеренного ему жизненного пути, написал в Париже автоэпитафию, в которой безошибочно предсказал причину своего конца:

Золотому блеску верил,
А умер от солнечных стрел,

Создание браслета на цепочке

Думой века измерил,
А жизнь прожить не сумел.

Если парижские строки не раз цитировались, то не меньшей прозорливостью отличается и не столь популярное стихотворение, написанное два года спустя, озаглавленное «Светлая смерть»:

Тяжелый сверкающий кубок
Я выпил. Земля убежала —
Всё рухнуло вниз: под ногами
Пространство холодное, воздух.
Остался в старинном пространстве
Мой кубок сверкающий — Солнце.

Образ животворного, но порой и гибельно обжигающего светила вспыхнул в сознании поэта еще в начале века. Андрей Белый скончался от последствий солнечного удара, полученного в любимом Коктебеле. Было ему пятьдесят четыре года.

Название своей книги «Tristia», увидевшей свет в 1921 г., Мандельштам заимствовал у Овидия. Так именовался свод «Скорбных элегий», в которых ссыльный поэт жаловался на судьбу и молил о возвращении в Рим. Осип Эмильевич этим названием словно определил и свою дальнейшую судьбу. У него появились впоследствии собственные скорбные элегии:

Пусти меня, отдай меня, Воронеж;
Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь,
Воронеж — блажь,
Воронеж — ворон, нож.

В пору, когда ему уже была знакома тощая сума, но еще не грозила тюрьма, Осип Эмильевич написал поражающие, если не прозорливостью, то остротой интуиции, трагические строки. Вспомним знаменитое откровение: «Я вернулся в свой город, знакомый до слез…» и обратим внимание на его концовку:

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

Дата — тридцатый год. Финал стихотворения звучит, как иносказание-предсказание. Возможно, подсознательное. Ярость ночного звонка, обреченное ожидание, дверные цепочки, превращающиеся в кандальные цепи. Беспощадная образность исстрадавшегося провидца.

О том, что зримость и чуткость этой метафоры не случайна, свидетельствуют две строфы, написанные годом позже:

Колют ресницы, к груди прикипела слеза,
Чую без страха, что будет и будет гроза.
Кто-то чудной меня что-то торопит забыть,
Душно, и всё-таки до смерти хочется жить.

Мастер класс Создание браслета Браслет своими руками

С нар приподнявшись на первый раздавшийся звук,
Дико и сонно ещё озираясь вокруг,
Так вот бушлатник шершавую песню поёт
В час, как полоской заря над острогом встаёт.

Такое же смутное чувство неизбежной беды, пусть на сей раз не личной, диктует поэту строки стихотворения «Фаэтонщик», помеченное двумя датами: «17-18 марта 1931 — конец 1935». Вторая дата уже вобрала Чердынь и Воронеж, но действие «Фаэтонщика» перенесено в другое памятное место. Горный ландшафт, Закавказье. Автора везет безрассудный кучер, который, «словно дьявола поденщик», судорожно гонит коляску неведомо куда, издавая непонятные возгласы, явно накликая несчастье:

… И пошли, пошли разгоны,
И не слезть было с горы —
Закружились фаэтоны,
Постоялые дворы.

Так в Нагорном Карабахе,
В хищном городе Шуше,
Я изведал эти страхи,
Соприродные душе.

Сорок тысяч мёртвых окон
Там видны со всех сторон
И труда бездушный кокон
На горе похоронен.

И бесстыдно розовеют
Обнажённые дома,
А над ними неба мреет
Тёмно-синяя чума.

Здесь словно бы предугадывается братоубийство, которое вспыхнуло на фоне этих гор в конце двадцатого века. Во всяком случае, сегодняшний читатель ощутит между строк именно эту неожиданную тревогу.

В июне 1931 года Осип Эмильевич написал еще одно знаменательное стихотворение, в котором обычно выделяется строка: «Мне на плечи кидается век-волкодав»… Но самое главное мы находим в завершающей строфе:

Уведи меня в ночь,
где течёт Енисей
И сосна до звезды достаёт,
Потому что не волк я по крови своей,
И меня только равный убьёт.

Если Пастернак в строфах «Августа» не угадал только месяц своего ухода, Мандельштам допустил просчет в пространстве — его увели много дальше Енисея, в район Владивостока. В остальном он безошибочен. Пусть не волкодавов пришлось видеть поэту на этапах, а конвойных овчарок, приученных перегрызать горло провинившемуся зэку. Разве эти натренированные псы не тот же символ века? Точен Осип Эмильевич и в другом — он пал жертвой не зверя, а равных, если таковыми можно считать нелюдей-служителей Гулага.

Случается так, что не только собственные стихи, но и переводы опасны, если они воспроизводят самопредсказание иноязычного поэта. После кончины Иосифа Бродского в газетах цитировали роковые строки из переведенного им Томаса Элиота:

Он умер в январе, в начале года.
Под фонарём стоял мороз у входа,
Не успевала показать природа
Ему своих красот кордебалет.
От снега стёкла становились уже,
Под фонарём стоял глашатай стужи
И дверь он запер на цепочку лет.

Значит, предостережение Бориса Леонидовича всеобъемлюще. Личная судьба может отразиться и в переложении. Бродский скончался в январе, в начале года, когда глашатай стужи по-элиотовски запер дверь поэта на цепочку лет…

Раз уж мы коснулись и разноязычных авторов, вспомним Тициана Табидзе, который в день свадьбы своего друга Паоло Яшвили посвятил ему сонет (перевод Б. Пастернака). Даже в этом праздничном обращении прозвучала дальновидная драматическая нота:

Вот мой сонет. Мой свадебный подарок,
Мы близнецы во всём, всегда до гроба.
Грузинский полдень будет так же ярок,
Когда от песен мы погибнем оба.

Судьба Табидзе и Яшвили печально известна.

А теперь послушаем великого испанца Лорку. Он писал: «Я хочу быть поэтом с головы до ног, рожденным поэзией и погибшим от поэзии». А в своем стихотворении «Прощаюсь у края дороги…» он заранее запечатлел даже место расставания с жизнью.

Прощаюсь у края дороги.
Иною, нездешней дорогой
Уйду с перепутья
Будить невеселую память
О чёрной минуте.

Обочина шоссе близ Гренады совпала в глухую ночь с последней минутой его земного существования. Как и его грузинские собратья Лорка погиб потому, что был художником, не принимавшим диктата. Тициан и Паоло стали жертвами чекистов, Федерико пал от пули фалангиста, ибо все трое служили своему искусству и насущной свободе. И готовы были заплатить за это жизнью.

Но, дабы не завершать этот очерк на скорбной ноте, обратимся к противоположному феномену прозорливости. Начиная жить стихом, Мандельштам уже осознает свое предназначение. И это — счастливое свойство, придающее таланту силы для своего развития.

В строках о детстве, датированных 1908-1909 годами, Осип Эмильевич утверждал:

Я в зыбке качаюсь дремотно,
И мудро безмолвствую я:
Решается бесповоротно
Грядущая вечность моя.

А Пастернак в самую трудную пору своей жизни, в 1958 году, был уверен:

Не потрясенья и перевороты
Для новой жизни очищают путь,
А откровенья, бури и щедроты
Души воспламененной чьей-нибудь.

Можно бы продолжить перечень образцов художественной зоркости, но, пожалуй, достаточно и приведенных. В последних строфах перед нами две воспламененные души, чьи откровения и щедроты непрестанно способствуют нашему самоочищению. А это означает, что им даровано бессмертие, что грядущая их вечность решена бесповоротно. Как и необоримое будущее других страстотерпцев, рожденных поэзией и заплативших жестокую цену за свою верность ей.

Среди миров, в мерцании светил…

Однажды на очередные занятия литературной студии, которую я посещал, будучи еще киевским школьником, наш наставник Николай Ушаков принес томик стихов, чья обложка была аккуратно обернута папиросной бумагой. Николай Николаевич бережно погладил этот раритет, видимо, тщательно хранимый в домашней библиотеке, и с улыбкой произнес:

— Сегодня я хочу провести эксперимент, рассказать вам об удивительном поэте, имя которого, надо полагать, вам еще незнакомо, да и стихи могут показаться сложноватыми. Но этот замечательный художник оказал заметное влияние на последующих мастеров, творивших в начале века. Впрочем, и сейчас это один из камертонов истинной поэтической мелодики. По мере вашего литературного развития, вы, я надеюсь, познакомитесь с ним глубже. А для начала, давайте просто понаслаждаемся музыкой его творений. И запомните имя — Иннокентий Анненский.

Николай Николаевич высоко поднял над головой книгу:

— То, что я держу в руках, — ныне библиографическая редкость, — сказал он, не без гордости счастливого обладателя.

Олег Погудин — Среди миров, в мерцании светил

Сквозь прозрачную оболочку мы прочитали название — «Кипарисовый ларец».

— Наименование книги само по себе поэтично, — продолжил Ушаков, — но происхождение его самое обыденное. Люди, знавшие Иннокентия Федоровича, вспоминают, что у него был настольный ящик из кипарисового дерева, в котором он хранил свои рукописи.

Вряд ли стоит подробно пересказывать то, что поведал нам в тот вечер наш руководитель. Сейчас Анненский достаточно известен. Но тогда, в начале тридцатых, услышанное нами прозвучало свежо и ново. Сразу запомнилось то, что «Кипарисовый ларец» увидел свет после внезапной кончины автора. Иннокентию Федоровичу не довелось дождаться выхода своей книги, принесшей ему заслуженное признание. Впечатлило и то, что печататься поэт начал поздно. Первые публикации в периодике, как и дебютный сборник лирики «Тихие песни», поэт подписал всё тем же псевдонимом «Ник.Т-о».

Нас, тогдашних юнцов, живо заинтересовало немаловажное обстоятельство — поэт, совмещавший творчество с педагогической деятельностью, в конце девятнадцатого века, по окончании Петербургского университета, получил назначение в наш город. Здесь он директорствовал в частном учебном заведении «Коллегия Павла Галагана». Однако в 1893 году, не поладив с почетной попечительницей Екатериной Галаган, вернулся в Питер, где ему предоставили новую должность в одной из столичных гимназий. А в 1896 году поэт был переведен в Царское Село.

На том, каковы были разногласия между директором киевской Коллегии и ее попечительницей, Ушаков останавливаться не стал. Да, вероятно, в ту пору и не обладал точным ответом. Зато чтение стихов Анненского начал с лирической миниатюры «Киевские пещеры», подтверждающей связь поэта с нашим городом, пусть кратковременную, но оставившую след в его памяти. Мы, конечно, бывавшие в печерских катакомбах, сразу оценили точно переданное ощущение человека, совершающего несколько мистическое путешествие по крутым подземным теснинам, где хранятся святые мощи.

За этим последовало несколько «трилистников» и «складней», выбранных Ушаковым для первого знакомства. Николай Николаевич читал негромко, но выразительно, стараясь донести до нас не только смысл, но и гармоничность звучания не всегда доступных, но всё же завораживающих строк.

Завершилось чтение, естественно, шедевром «Среди миров…»: «Среди миров, в мерцании светил одной Звезды я повторяю имя… Не потому, что я Ее любил, а потому, что я томлюсь с другими. И если мне сомненье тяжело, я у Нее одной ищу ответа, не потому, что от Нее светло, а потому, что с Ней не надо света». Помню, что особый наш отклик вызвало это стихотворение, тоже непростое, но уже его-то концовка пленила даже самых неподготовленных. И, расходясь, мы благодарно повторяли: «Не потому, что от Нее светло, а потому, что с Ней не надо света».

Кулон «Винтажные бабочки»

Материалы: ножницы, клей, газета ( несколько разворотов ), спица или деревянная палочка, шпатлевка, бумага с распечаткой картинки, кисть, кусочек ваты или ткань, карандаши, кофе, лак.

Время работы: около 4 часов + сушка.

Вот что получится:

Повторю этапы подготовки основы кулона.

Взять газету и порезать на части в том направлении, как показано на фот , из одной страницы выходит 4 полосы.

Возьмем один лист и тонкую палочку или спицу и начинаем крутить трубочки. Начинаем крутить с угла. Когда мы видим, что палочка скоро полностью закроется газетой, мы ее подтягиваем на себя и продолжаем крутить дальше лист, пока он не кончится, кончик хорошо закрепим клеем. Лучше взять ПВА — он удобнее в работе, но можно и карандаш клеящий.

Когда мы накрутили 8-10 трубочек, возьмем одну из них, сожмем ее по всей длине, чтобы она стала плоской. Плоскость ближнюю к нам смажем клеем, но уже ПВА, с ним очень удобно и быстро работать. И начинаем скручивать плотную спираль.

Постепенно накручивается хорошее и плотное колесико, не забываем подклеивать поверхность. У нас формируется крепкое и ровное колесико.

Когда у нас кончится полоса, тщательно приклейте кончик полосы.

Место, где у нас кончилась полоса проклейте и прижмите следующую плоскую полосу их газеты, проклейте поверхность и продолжайте накручивать колесико до нужного размера, подклеивая новые полосы.

Создаем Украшения Своими Руками Наборы Clementoni Crazy Chic Обзор Распаковка

У нас вышла такая основа под кулон.

Сделаем петельку на кулоне. ,для этого возьмем еще одну газетную трубочку , сделаем ее плоской и смажем клеем поверхность за которую мы будем ее приклеивать к кулону .

Формируем петельку, как показано на фото, мы не полностью газетную полосу приклеиваем к кулону, а формируем петлю с помощью предмета, кисти например. Вставили кончик кисти и дальше приклеиваем полоску. Сформировали петлю и быстро убрали кисть, чтоб она не приклеилась.

Чтобы сделать кулон плоским, нам нужно убрать, выровнять поверхность кулона. Для этого подойдет — шпатлевка по дереву, цемент кнауф, гипс и т. д. У меня нашлась вот такая шпаклевка, самая простая и обычная из магазина. Наносим ее на кулон, небольшим слоем, ровнять поверхность можно плоским предметом линейкой, ножом, шпателем. Немножко просохла поверхность, минут 15, нанесем еще немного и разровняем поверхность, вы увидите как она становится ровной, может не идеально ровной, но все же. Так как трудно шпателем иди другим предметом сделать ровную, гладкую поверхность, просто переверните зашпаклеванной поверхностью вниз и с небольшим нажимом поводите, по ровной поверхности, когда перевернете обратно кулон будет ровным .

Здесь мы еще раз его зашпаклевали.

Здесь я перевернула и круговыми движениями о ровную поверхность, делала ровной зашпаклеванную поверхность.

Перевернула кулон, он стал гладким . Так можно повторять пока, поверхность не станет ровной. То же самое нужно сделать и с обратной стороны. После оценить поверхность, если что то не устраивает, пройтись наждачкой. Состава берем не много, и это не сильно утяжеляет кулон. И еще нужно высушить его для того чтобы состав, которым шпатлевали, даст окончательную усадку. На самом деле долго писать, а быстро делать .

Все это мы делали для того, чтобы была ровная поверхность, прочная и мы ее могли украсить и покрыть лаком для прочности. Самое интересное — украшение кулона. Думала я, думала как украсить? И решила сделать что-то винтажное, состаренное .Нашла рисунок бабочек . Измерила кулон он оказался 6,5 диаметром. В ворде картинку уменьшила до примерно этих размеров и распечатала. Картинку не вырезаем из бумаги, на этом этапе раскрашиваем. Взяла 1 ч. л. растворимого кофе + 1 ч. л. воды + небольшое количество клея ПВА.0,5 ч. л. Все перемешала и раскрасила картинку.

Кистью нанесла еще кое-где этот раствор и промокала ваткой, чтобы получились разводы.

Время раскрасить картинку. Я взяла карандаши акварельные.

Вырежем картинку явно по размеру больше чем кулон. Теперь нам нужно прикинуть расположение бабочек и размер картинки по кулону. Мы просто прикладываем картинку и обтягиваем кулон картинкой по форме, у нас получились заломы на картинке — это и есть форма картинки.

По заломам походим смоченной в воде кистью.

И отрываем лишнюю бумагу .

Смазываем картинку клеем ПВА и приклеиваем на кулон.

Вот что получилось. Кофейным составом прокрашиваем толщину кулона и обратную сторону, сушим. Лакируем подходящим лаком для гуаши или яхтным.

Вот что вышло. Подбираем шнурок, цепочку и т. д. И носим с удовольствием старинную вещицу!

Металлические браслеты

«Запястье», — так с французского переводится слово «bracelet». Корен понятия – «bras», что означает «рука». Первые браслеты человек создал 2,5 миллиона лет назад. Но, образцы из металла появились только в бронзовый век. Он начался в 4-ом тысячелетии до нашей эры и длился до начала 1-го тысячелетия. К этому времени Египтяне научились работать не только с цветными металлами, но и благородными.

Из них делали массивные украшения. Серебро и золото использовали в чистом виде. Без примесей элементы мягкие и пластичные. Тонкие и изящные браслеты, попросту гнулись. Большая масса металла деформировалась с трудом и служила дольше. От моды древности перейдем к трендам современности. Рассмотрим браслеты из металла, актуальные в этом году.

Модные браслеты 2022-го года

Металлический браслет в текущем году, как и тысячелетия назад, массивный и широкий. Но, в отличие от египетских и римских образцов, современные версии имеют сложную конструкцию. До нашей эры, кольца для запястий, как правило, были цельными кусками отполированных меди, золота, серебра.

Купить металлический браслет в 21-ом веке, значит, приобрести изделие из множества частей, цепей, подвесок. Такие модели главенствуют в коллекциях брендов «Donna Karan», «Canel», «Christian Dior», «Reed Krakoff», и не только.

Так, «Versace» d 2022-ом предлагает браслеты металлические женские из лакированной кожи, на которой закреплены золотые цепи крупного «калибра». Некоторые из них огибают руку, другие – свисают на кисть. Изделие украшено массивными подвесками. Они круглые, с ликами древнегреческих Богинь и мифических существ, таких, как Медуза Гаргона. Кстати, она – официальный символ бренда, его логотип.

Массивный, не значит тяжелый. Если толщина златых подвесок на браслетах «Versace» несколько миллиметров, то слой металла в образцах «McQueen» всего полмиллиметра. Крупными украшения смотрится из-за площади, занимаемой на руках. Изделия начинаются выше запястья и, расширяясь, спускаются на кисть.

На показе в Милане публика особенно отметила модель «Звездная россыпь». Металлическая основа для браслета ажурная. Между деталями в виде небесных светил – пустоты. Зрители сошлись во мнении, что смотрится изысканно, утонченно и женственно.

Ювелиры «Lanvin» сделали ставку на несколько агрессивный дизайн. Браслеты походят на часть доспехов. Центральный элемент расположен вертикально, усыпан крупными кристаллами фианитов. Остальные детали расходятся от россыпи горизонтально. Половина металлических частей покрыта черной эмалью, половина оставлена в белом цвете.

Серебро состарено, не столько белое, сколько серое. За счет винтажного эффекта, контрастных цветов, прямоугольных линий, ширины браслета в 10 сантиметров, он смотрится брутально, массивно.

«Christian Dior» выпустил металлический браслет в плавных линиях. Украшение словно составлено из двух волн – голубой лазури неба и синевы океанических глубин. Краски – эмаль на поверхности сплава. Женственно и изящно смотрится и модель с бахромой из тонких золотых цепочек от «Chloe». Они полностью закрывают запястье, проходят через декоративную планку, свисая вниз. При ходьбе металлические нити движутся, как и настоящая бахрома.

Однако, наручные аксессуары бывают не только декоративного плана. Что делать, если стоит задача купить металлические браслеты для часов? На какие тренды опираться?

Модные металлические браслеты для часов

В женской моде 2022 тенденции относительно часов противоположны трендам в мире обычных браслетов. Актуальны миниатюрные циферблаты. К такому элементу, естественно, подбирают аккуратный, некрупный браслет металлический для часов. Такие экземпляры предлагают «DKNY», «Gucci», «Fendi».

Мастера этих брендов считают, что часы женские с металлическим браслетом должны быть округлых форм. В тренде не только циферблаты без углов, но и витые, ажурные ремешки. За счет сглаживания форм изделия смотрятся меньше своих реальных параметров.

Для любителей массивных часовых браслетов предложен выход. Дизайнеры создали десятки моделей с тонким, но длинным ремешком из металла. Он несколько раз огибается вокруг запястья. Получается объемное, но актуальное дополнение к образу.

Кстати, если в прошлых сезонах стилисты следовали этническим мотивам, надевая одновременно несколько браслетов и часов, то в 2022-ом году действует новый тренд. Стильным считается лишь одно украшение на руке. Если надеты часы, нет колец. Но, допустимо добавить драгоценность вверху, к примеру, сережку. Именно сережку. Носить одну, а не две подвески – тренд сезона. Это ассиметрично, а асимметрия в моде.

В моде для джентльменов массивные часы уместны. К ним предлагаются такие же браслеты металлические мужские. Используется нержавеющая сталь, серебро, золото, платина, палладий. Ведущие дизайнеры предлагают использовать в моделях для сильного пола бриллианты. Так, кристаллы обрамляют циферблат на фото с Криштиану Роналду. Португальский футболист рекламирует металлические браслеты для часов мужские марки «Jacob & Co».

В тренде двойные металлические браслеты для часов. Черный, белый, или желтый сплав полируют и широкой линией сгибают по руке. Поверх декоративного, блестящего браслета припаивают стандартный, плетеный от часов и сам циферблат. Создается впечатление, что часы надеты поверх обычного, широкого браслета. Но, при этом, изделие едино, не противоречит тенденции, что надевать сразу несколько драгоценных аксессуаров – плохой тон.